Вход во дворец эмпирей, Пэнлай, против Чжуннаньских гор;

Касается столп золоченый, Чэнлу, разом небес и реки.

На Запад гляжу: там Яшмовый пруд, нисходит богиня Ван-му;

С востока идет Фиолетовый дух, полня теснину Ханьгу.

В тучах просвет, и хвостами фазаньими раскрылся дворцовый веер;

Солнце кружит по чешуйкам драконов - вот Августейший лик!

Только прилег на речном прибрежье - глядь, уже год на вечер;

Сколько же раз у цепи лазоревой на дворцовом параде стоял?!

Примечания В. М. Алексеева

Фантастический пейзаж, нарисованный в этом стихотворении, во многом имеет под собой историческую подоснову. Обитель небожителей Пэнлай, вероятно, - символ императорского загородного дворца Дамингун, где, как и у мифической богини Запада Ван-му, был Яшмовый пруд (Яочи), в котором купалась любимая наложница танского государя Сюань-пзуна (712-756) - Ян Гуй-фэй. Золоченый столп Чэнлу (букв.: Собирающий росу) - изваяние небожителя с чашей в руке - стоял некогда перед дворцом ханьского У-ди (140-87 до н.э.) и, как и дворец, давно был разрушен. Фиолетовый дух, по преданию, окутал ущелье и пограничную заставу Хангу, когда уходил на запад мудрец Лао-цзы, оставивший стражу этой заставы "Книгу о Пути и Благодати" - "Дао дэ цэин". Силой воображения поэт проникает за стены императорского дворца в Чанъани и видит, как навстречу пробившемуся сквозь тучи солнцу раскрываются парадные государевы oпахала и сверкают вытканные на императорских одеждах драконы. Он лицезрит божественный лик Сына Неба!

А год между тем на исходе, и жизнь подходит к концу. Остается только возлежать на речном берегу и вспоминать службу при дворце.