Дней восемь прошло, как я приобрел себе гору на запад отсюда. Пошел поискать, направляясь к северо-западу вдоль по дороге от горного входа, и сделал всего лишь двести шагов, а вот приобрел себе пруд - Утюжок: там, к западу этак ша­гов двадцать пять, и в том месте как раз, где водоворот и боко, устроена рыбья запруда, в которой и лежит бугорок.

На нем растет бамбук. Воистину, несчетное количество камней сердито там торчат довольно высоко и вылезают из земли, приподнимаясь вместе с ней: причудливы они, один перед другим. А есть такие среди них, что друг за другом сверху ле­зут толпою вниз, как будто лошади, волы на водопое у ручья. Другие же вздымаются внезапно, рогами вверх торчат за рядом ряд, как будто разные медведи полезли кверху по горе.

Но этот бугорок так мал: его не хватит и на му, ну прямо бери его в корзинку и неси к себе домой! И я спросил, а кто хозяин? Мне отвечали: то земля, заброшенная без призора, принадлежит она здесь Танам. Они ее хоть продают, но все никто не покупает.

Спросил, цена ей какова. Мне говорят: всего четыреста - и только. Понравилось, купил. Ли Шэнь-юань, Юань Кэ-цзи со мною вместе тут бывают, и всем нам нравится здесь очень, да так, что мы не ожидали. И вот мы взялись за лопаты, весь вы­корчевали растущий здесь сорняк, срубили никуда не годные деревья, и на костре сожгли все это мы.

Прекрасные деревья здесь стоят, и бамбуки красивые видны, и удивительные камни - все перед нами здесь. Если теперь посмотреть из-за них на простор, то высоты горы, плывущий ход тучи, теченье ручья, стремительность зверя и птицы - все это здесь мирно и спокойно кружит себе в непостижимость и нам даст полюбоваться своей природною игрой, что развернулась перед нами как раз под нашим бугорком.

Возьмешь в изголовье себе рогожку простую, приляжешь, - и вот с твоим глазом беседу ведет чистейший, прозрачнейший вид; и с ухом твоим беседу ведет бульбулькающий, перелив­чатый звук; и с духом твоим беседу ведет безмерно живая пустотность вокруг; и с сердцем твоим беседу ведет бездонность живая в беззвучье покоя. Десятка дней ведь не прошло, а я уже здесь приобрел два замечательных местечка, - и это даже в древности любителям ученым, пожалуй, вряд б удалось.

Да-с! Если бы всю эту красоту, которую на холмике имеем мы теперь, переселить в места такие, как Фынхао, как Э и Ду, то знатные ученые - из тех, что посетителями их бывали, - на­перерыв старались бы купить мой холм и набавляли б цену, да в день по тысяче, - все золотом, - и все же приобрести никто не мог бы. А вот теперь заброшен холмик мой - здесь, в этой области у нас. Идет крестьянин-хлебороб, идет рыбак мимо него, идут и фыркают с презреньем. Цена ему четыреста всего, а несколько годов подряд его продать было нельзя. А я вот с Шэнь-юанем и Кэ-цзи один лишь полюбил его и приобрел себе тотчас же. Считать ли это счастьем для него серьезно?

Пишу об этом я на камне, чтобы поздравить холмик мой... с удачей, что ли?